Поиск по сайту:

Как формируется любовь к искусству

Предыдущие статьи были об инвестировании в акции. Акции, конечно, хороши, и прежде всего своей  ликвидностью. Но они какие-то бездушные, сидят  в компьютерах, их даже не потрогаешь, не посмотришь на них укоризненно, когда они себя плохо ведут. В этом смысле произведения искусства гораздо лучше – они материальны и иногда на них приятно смотреть. Как же прийти к коллекционированию? Начнём издалека.

Наше  детство конца «шестидесятых», как и детство нынешних тридцатилетних хипстеров, прошло в перестройке. Только у нас перестройка была буквальная – тогда сносили целые улицы старых деревянных домиков и строили на их месте дороги, тротуары, скверы и кварталы бетонных сооружений  в стиле то ли архитектонов  Казимира Малевича, то ли фантазий Ле Корбюзье, то ли представлений партактива о жизни при коммунизме.

Басыров. Обитаемые пейзажи.

Мы любили лазить по старым домам – там было страшно и интересно. И ещё там могли встретиться неожиданные вещи. Например, в развалинах  типографии мы собирали шрифты, собирали из буковок слова и пытались делать оттиски. Может, отсюда любовь к книгам и глубоко запрятанное желание сделать свою?  Как-то раз в одном из домов мы нашли комнату, буквально заваленную  картинами. Они были без рам, довольно большие, больше метра. На картинах были портреты вождей – Сталина и тому подобных, я в них не разбирался. Были и пейзажи, но в основном  типичный  соцарт – рабочие, колхозницы, заводы, поля, стройки. Оказалось, что картины – замечательный материал для игр. Из них можно было строить домики типа карточных, с настоящим полом из холста и непромокаемыми крашеными стенами. Можно было прыгать с крыши, крепко держа картину над головой и изображая самолёт – крестообразный подрамник легко  выдерживал  наши 20 кг, полёт получался иногда как на дельтаплане. Самые смелые проделывали дырки в холстах и просовывали туда руки, ноги и головы – получались живые картины или кукольный театр. В общем, я тогда понял, что картины – вещь очень хорошая и полезная в хозяйстве и надо будет ими заняться.

Шли годы, я закончил сначала школу, а потом университет. В 20 лет женился, в 26 остепенился – в переносном смысле (у нас уже был ребёнок) и в буквальном тоже. Тогда в Академии Наук получить должность старшего научного сотрудника и зарплату 300 рублей без диссертации было невозможно. Мои статьи начали переиздавать за рубежом, платили чеками Внешпосылторга – они были вместо долларов. В общем, жизнь налаживалась, и мы плавно подходили к коллекционированию.

Покупали книги, в том числе очень много книг по искусству, в основном современному. Дарили друг другу альбомы – импрессионисты, Сальвадор Дали, любимый нами тогда основоположник  оп-арта Виктор Вазарели. Наши вкусы соответствовали возрасту, к тому же мы просто любили, что имели, а имели то, что могли «достать» - это было синонимом нынешнему «купить». Но связать вместе детские образы картин на холсте и изображений в книгах и альбомах тогда было нереально. Картины были только в музеях. Представить, что можно обладать произведениями искусства  мы, конечно, не могли. А зря – тогда начать покупать что-то из «шестидесятников» было вполне реально. Но не для нас – мы были не готовы.

На подготовку ушло ещё лет пять – семь, должна была случиться перестройка (и не только зданий), измениться структура общества, сознание – и наше, и окружающих  нас людей. Пришли «девяностые» - настоящее время коллекционера. Но об этом в следующей статье.

Предыдущая статья << В. Аликин >> Следующая статья

Табенкин

 

 

Комментируем (авторизация Фейсбук или Вконтакте):